Как "Иван Франко" ходил на Кубу вывозить советские войска.
"Другая Гавана
Подходим к столице Кубы Гаване. У входа в порт высятся две крепости: Ла Пунта и Эль Морро, построенные испанцами для охраны гавани от пиратов. При подходе к причалу видим, как подходят власти, их очень много, некоторые на поводке держат собак. Судовой плотник Юзов, стоя у трапа, в сердцах воскликнул: «Раньше нас встречали здесь цветами, а сейчас – собаками».
Мы почувствовали, что, действительно, отношение к нам изменилось, и было от чего. Союз развалился, разбежалась единственная и направляющая – КПСС, с которой была скопирована кубинская компартия, прекратилась серьезная помощь Кубе. Руководители Страны Советов подводили кубинское руководство: сначала – Хрущев, создавший ядерную угрозу США завозом ядерных ракет на Кубу, а затем, не поставив в известность ее руководителя Фиделя Кастро, забрал их назад. А теперь Горбачев/Ельцин без согласования с Кубой выводили военный контингент.
На борт прибыл представитель Морфлота Борис Трунов с данными о количестве садящихся на судно и порядке посадки. Должного порядка не было: садились ночью, то шли толпой, то по часу никто не являлся; уточнить порядок погрузки ни у кого не представлялось возможным. Наряду с военнослужащими оказался десяток пассажиров с билетами: наше судно из Гаваны направлялось в Ленинград.
У трапа кубинцы проверяли пассажиров и их багаж, так как было запрещено вывозить ценные предметы, сигары, оружие и попугаев. На причале стояла железная бочка и кубинские таможенники, обнаружив попугая, отрывали ему голову и бросали в эту бочку. Все же, оказалось, многим удалось проносить запрещенные предметы.
Очень многие вывозили собак, далматинцев вывозить не запрещалось. Все зарабатывали, и моряки, конечно, также. Валютная часть зарплаты была ничтожной, поэтому советские моряки занимались покупкой и перепродажей всего того, что пользовалось спросом. Будучи на Кубе, незаметно для властей и охраны проносили сигареты известных марок: «Монте Кристо», «Ромео и Джульетта», серебряные монеты – песо, уже не имеющие хождения на Кубе, и попугаев, если удавалось пронести незаметно. Если был традиционный заход на Канарские острова для пополнения топлива и воды, то там продавали или меняли эти предметы на часы, вещи, обувь.
«Спецрейсы» не были выгодны, и моряки старались на них не идти. А если и шли, то скудная жизнь дома заставляла заниматься куплей-продажей, которую среди моряков прозвали «школой». Такая «коммерция» поднимала моряков на сносный уровень жизни по сравнению с основной массой населения СССР.
Набрав воды и топлива, т/х «Иван Франко» последовал в порт назначения – Ленинград, получивший свое первоначальное название Санкт-Петербург. На подходе к порту ко мне подошел один из солдат, водолаз по специальности, и спросил, будет ли таможня «шмонать». Он сказал, что кубинцы до того обнаглели, что ловили на территории расположения наших войск наших военнослужащих и обыскивали с целью нахождения долларов, которые были запрещены на Кубе. Он считает, что это беспредел, особенно после тесных дружеских отношений, тем более, что они обучали их людей. Я его успокоил, полагая, что у нас, наоборот, заинтересованы в притоке иностранной валюты, поэтому та небольшая сумма, которую они имеют, не будет подвержена конфискации. Хотя подумал, что и у нас полно дикостей и беспредела.
А что касается любви и дружбы, то на этом судне мне пришлось с этим встретиться. Еще перед отходом на Кубу, в Одессе, ко мне в каюту постучала возбужденная женщина лет пятидесяти. Она назвалась Марией Сергеевной из Запорожья и попросила, чтобы я взял на Кубе молодого человека по имени Серхио, который купит билет, если я не буду возражать, и приедет в Запорожье. Она стала настойчиво просить сделать это и умоляла помочь. На мои вопросы сказала, что Серхио влюблен «безумно» в ее дочь, а она в него. Дочь страшно переживает, плачет и тоскует. При этом Мария Сергеевна поставила на столик пару баночек закруток, сделанных ею. «От всего сердца, – сказала она, – помогите молодым». Ну что ж, надо помочь влюбленным, решил я и пообещал помочь.
В Гаване меня позвал к ограде порта симпатичный молодой человек, назвавшийся Серхио, который попросил разрешения взять билет, сказав, что все документы для поездки уже готовы. Я дал ему разрешение на поездку, и перед отходом он сел на борт судна, и я поместил его в каюту. В рейсе у меня не было времени для беседы с ним и, придя в конечный порт, он благополучно сошел. Я был доволен, что любящие люди теперь встретятся и что сделал доброе дело.
Прошло несколько лет, и я, просматривая свои бумаги и найдя адрес Марии Сергеевны, решил ей написать. Вскоре получил ответ. Она с сожалением написала, что Серхио уже не живет у них и что брак расторгнут. Не знаю, кто виноват в этом, но это мне напомнило любовь и дружбу с Кубой и песню, которую когда-то распевали в нашей стране: «Куба, любовь моя, остров зари багровой…»
Игорь Лукшин, Первый Генеральный консул Украины в Турции (1994-1997), ветеран ЧМП
Ответить с цитированием
Сообщение от Максим63
